Пифагорейцы

Учитель не запрещал ученикам связывать себя узами Гименея. Все же брак с обычной женщиной не поощрялся: он неизбежно уводил пифагорейца с небесных высот в сферу бытовых забот, отдалял от божественной Истины ради забот о пропитании семьи. Иное дело, союз с посвященной женщиной, где единение было полным: не только телесным, душевным, но и духовным. Именно о таких браках говорили, что они свершаются на небесах: двое посвященных, мужчина и женщина, как бы сливались в единое существо, возвращаясь к единству бога.

Но сам Пифагор до преклонных лет оставался холостым. Да и некогда ему было думать о личном счастье: годы молодости и возмужания прошли в дальних странах, в постижении эзотерических тайн, затем все силы были отданы созданию собственной школы. Шестидесятилетний мудрец полностью владел своим телом и духом, хотя душевные силы его оставались нерастраченными. И как же он был поражен, когда к нему в пещеру Прозерпины, где адепт предавался медитации, пришла одна из посвященных, мудрая красавица Феано. Она опустилась на колени и начала умолять Учителя освободить ее от власти невозможной любви, сжигающей ее тело и душу. Пифагор спросил имя того, кто нарушил покой девушки. После тяжелой внутренней борьбы Феано едва слышно призналась, что любит его, своего наставника, но готова подчиниться его решению, каково бы оно ни было. Пифагор ничего не ответил: он был поражен чистотой и силой чувств этого невинного создания. Затем он подошел и поднял девушку, и она прочитала в его взгляде свою будущую судьбу: отныне их судьбам суждено было слиться воедино.

 Пифагорейцы

Своим браком с Феано Пифагор закрепил начатое дело: жена полностью прониклась идеями мужа и после его смерти стала центром пифагорейского ордена. Однажды, когда ее спросили, сколько времени требуется, чтобы женщина, вступившая в связь с мужчиной, могла считать себя чистой, Феано ответила: «Если эти сношения были с мужем, то женщина всегда чиста, если с другим, то она не очистится никогда».

Она родила Пифагору двух сыновей: Аримнеста и Телаугеса и дочь по имени Дамо. Младший из братьев впоследствии стал учителем философа Эмпедокла и передал ему тайны пифагорейской доктрины.

Счастливый, окрыленный адепт принимается за дело социального обустройства города Кротон, видя в нем прообраз идеального государства. Он предлагает поставить над аристократическим Советом Тысячи Совет Трехсот, состоящий из посвященных его ордена. Более того, вводит экзамены для будущих государственных мужей, отсеивая недостойных. Его предложения принимаются. Постепенно новые правила организации общества перенимаются многими городами великой Греции и Южной Италии. Возможно, власть мудрости распространилась бы и в других странах, если не искра мятежа, вспыхнувшая в соседнем городе Сибарисе.

Революции во все времена одинаковы. Они начинаются с уязвленного честолюбия весьма предприимчивого человека, рвущегося к власти любой ценой. Этот человек становится вождем бедняков, объясняя им, что аристократы присвоили их богатства и нужно взяться за оружие, чтобы силой вернуть свое добро. Отныне знания и образование считаются излишними, важна только сила: нужно лишь свергнуть правителей, разделить между собой их добро, а все остальное наладится само собой.

-3 Пифагорейцы

Килон, отвергнутый ученик Пифагора за свой властный и скверный нрав, организовал клуб в противовес ордену посвященных. Здесь все было наоборот: принимались все желающие, пить и есть можно было сколько угодно, связи с женщинами легкого поведения только приветствовались. Предводитель этой, по сути, шайки разбойников, зачитывает перед ними выкраденные главы из тайной книги Пифагора «Священное Слово», пародируя и искажая тексты, которые пьяные крестьяне даже не силятся понять. Агитация Кротона достигает главной цели: люди убеждаются, что ими правят дураки, лишь выдающие себя за ученых.

Килон выплескивает давнюю обиду, воплощая ее в лозунги для будущего восстания: «Кто этот Учитель, этот воображаемый полубог, которому слепо повинуются его подхалимы? Кто он, как не тиран нашего родного города Кротона?! Он исподтишка захватил власть, да так ловко это обставил, что мы и не заметили, как оказались под пятой диктатора! Этот выживший из ума старик все время цитирует Гомера: «властитель должен быть пастырем своего народа»! Пастырем, то есть, пастухом, а мы, значит, стадо скота?! Словом, пока орден пифагорейцев не будет уничтожен, не видать нам свободы в Кротоне!»

Кто-то попытался робко возразить, что, мол, хорошо бы и обвиняемому предоставить слово. Килон тут же набросился на сомневающегося: «А он спрашивал когда-нибудь вашего мнения? Интересовался, чего хочется вам?!» В ответ на эту пламенную речь раздался гром рукоплесканий. Рассвирепевшая толпа ринулась в сады Академии, окружила здание, где собрались все пифагорейцы, и подожгла его. В одночасье тридцать восемь посвященных — весь цвет ордена, погибли среди языков пламени. Удалось избежать лютой смерти лишь двоим — Архиппу и Лизису.

-2 Пифагорейцы

Существует легенда, что эти двое смогли силой увести с собой и девяностолетнего Учителя, который ни за что не хотел покидать своих духовных детей. Затем адепт, немощный и никем не узнаваемый, скитался из одного города в другой, живя милостыней. Смерть все не шла к нему, и потому Пифагор, остановившись в храме Муз города Метопонта, уморил себя голодом. Позже метопонтцы возражали против такой версии и показывали великому оратору Цицерону дом, в котором безмятежно прошли последние годы Учителя. По их словам, Пифагор умер естественной смертью и похоронен с почетом на городском кладбище.

Да, слава обычно приходит после смерти. Многие греческие города до сих пор спорят за право называться родиной великого певца Гомера. Точно так же итальянские города Тарентского залива соперничают между собой, доказывая, что именно они приютили изгнанного из Кротона Пифагора. В VI в. эти города усердно избавлялись от пифагорейцев: остатки ордена сохранились лишь на Сицилии и некоторых греческих местностях. После первых революционных потрясений им разрешено было вернуться на родину, но с обязательным условием: впредь не вмешиваться в политику. Фактически, они стали нищим монашеским орденом, который просуществовал еще пятьдесят лет, но вечные идеи адепта, не потускнев, дожили до наших дней.

Любая революция оканчивается неисчислимыми бедами для народа, поднявшего бунт против разумного правления. Через тридцать лет после смерти Пифагора варварские азиатские полчища ринулись в Грецию и Италию, сметая и порабощая народы этих стран. Геродот взволнованно описывал эту катастрофу: «Покидайте жилища и высокие холмы города… Огонь и грозный Марс, мчащийся на сирийской колеснице, опрокинет наши башни… Храмы шатаются, с их вершин стекает черная кровь…»

Ещё понравится

Поделитесь впечатлениями

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *